Ребенок родился в октябре, бабы говорили: «Не ко времени!». Зимы в тридцатые годы в Калмыкии были очень морозные, голодные, и вырастить ребенка зимой было труднее, чем летом. Жили в землянке всей семьей, бабушка Анна, мать Елизавета Федоровна, отец Иван Иванович и дети Толя, Саша. До этого было еще трое, но один утонул, другая умерла от царапины кошки, третья загорелась у печки и от ожогов умерла. Младший ребенок родился крепким, шустрым, способным выжить.

В то время многие детские болезни еще не лечились. В декабре малыш заболел скарлатиной, мать отнесла его в больницу на окраине поселка, и врач прямо сказал, что вряд ли выживет, и попросил придти через три дня. Бабушка, узнав об этом, только буркнула: «Бог дал, бог взял». Но через три дня мать принесла сына домой живым.

Малыш рос быстро, а война приближалась еще быстрее. Ушел на фронт 16-летний Анатолий (погиб потом при взятии Кенигсберга), отца забрали на трудовые работы. С первые же дней войны в поселке начался голод. И вскоре люди двинулись в поисках лучшей жизни, кто куда. Мать собрала детей и увезла их в Кизляр, совершенно незнакомый город, где, по слухам, можно было найти работу и еду. Бабушка к этому времени умерла, но в семье уже был 3-летний Володя.

В Кизляре были и хлеб, и фрукты, но появилась другая беда – всех валила с ног малярия, для лечения нужно было только такое лекарство как хина. За год переболели все по очереди, и решили снова уехать в Калмыкию, где еще долго страдали от малярийной тряски, пока фельдшер не посоветовал отцу поить всех рыбьим жиром. Отец решился летом забрать нас на плашкоут в море. И вскоре то ли от рыбьего жира, то ли от морского воздуха, но малярия прошла у всех почти одновременно. На плашкоуте всем вместе было хорошо, сытно и тепло. Повзрослел Саша, ушел рыбачить в море с мужчинами.

Мальчик, от которого прозвище «малыш» к этому времени уже перешло к его младшему брату, подрос, и часто сам рыбачил с борта плашкоута. Отец соорудил ему круг (сеткой обтянул обруч от бочки), которым он за день налавливал рыбы на уху. Однажды, когда все были на берегу, мальчик закинул круг неудачно и вместе с кругом улетел за борт. Спасло то, что на нем была толстая фуфайка, и она продержала его на плаву целый час, пока увидели люди и вытащили баграми.

Первый класс он не помнил, все кизлярское время выбила из памяти малярия. В Каспийской средней школе его уже звали Витя. Однажды в третьем классе зимой с другом Сашей катались на коньках. Ночью заготовщики льда вырубили огромное пространство на реке. За ночь это пространство чуть подмерзло и присыпало снегом. Оба мальчика, не заметив, выехали на этот неокрепший лед, прокатились несколько метров и провалились, а плавать еще не умели. С трудом рабочие рыбозавода вытащили их на прочный лед.

В 1950 году Виктор закончил 7 классов (тогда была обязательна семилетка). Взяли работать в море огневщиком на «огневку» - вечером зажигать примитивные фонари на канале Каспийское море – рабочий поселок Каспийский, а утром их гасить. Вот и вся работа, но это надо было делать одному на лодочке (бударке) и в любую погоду. День и ночь были свободны, и Виктор увлекся парусом и целыми днями «реил» – ходил по морю на шлюпке под парусом при любом ветре, и чем сильнее ветер, больше скорость, тем интереснее. В один из таких дней при небольшом ветре в бударке оборвался противовес, и лодка перевернулась. Виктор остался один в море с перевернутой лодкой. 12 часов бился в одиночку с ветром и морем, удалось снять мачту с парусом, привязать к лодке. Используя волну и раскачивая перевернутую лодку, уже выбившись из сил, опрокинул все-таки лодку вниз дном. Взобравшись, стал откачивать воду, остальное было только делом времени. И хотя за это время лодку унесло далеко, к утру он был на огневке. Никто его не искал, и никто не узнал об этом.

Многие астраханцы помнят весеннюю бурю 1951 года. Каспийское море не шутит и ветер начинается мгновенно от штиля до бури. Пароход «Дзержинский», экипаж которого состоял из семи человек, в этот день ошвартовался у «Пункта» (специальное огромное плавсредство по приему и разделке рыбы). Виктор, который уже был на «Джержинском» матросом, получил задание отбуксировать маленькую баржу с мазутом в поселок Каспийский. На барже был шкипером казах с женой и детьми. Взяли баржу на буксир, но не успели отойти от «Пункта», как ветер набрал силу и уже бушевал по-каспийски. Капитан Василий Суворов забеспокоился, приказал матросам и кочегару все закрепить и готовиться к худшему. Старый моряк знал повадки Каспия. И только старший механик, сидя у входа в машинное отделение, стараясь перекричать шторм, орал «Морянка, подуй, подуй!», он успел где-то достать на «Пункте» спиртного. А Моряна уже разбушевалась. Через час стемнело, буксирный трос, удерживающий баржу, лопнул, и ее унесло в неизвестном направлении. Только через 10 дней узнали, что баржа и все на ней погибли. «Дзержинский» тоже несло непонятно куда, его слабая машина не справлялась с бурей. Вскоре выбило рулевое управление, затопило машинное отделение и кормовой отсек. Все перебрались в носовой кубрик. Наутро пароход выбросило на остров Чапурий, от которого остался маленький кусочек песка, остальное поглотила Моряна. Оценив обстановку, решили оставаться на судне. На берегу набрали ведра три яиц чаек, пригодных к пище, так как продуктов на судне было всего на один день. Ночью волны снова вытолкнули судно на открытую воду и понесли все дальше в море. Капитан перепугался, стал кричать и плакать, что мы все погибнем. Виктор, по-молодости, еще не совсем понимал опасность, он верил, что какой-то выход должен быть. Этому его всегда учил отец, всю жизнь проведший в море.Носило по морю еще два дня, а на третий день проснулись в полной тишине, выглянули и ахнули: ни ветра, ни воды! Сотни судов стоят в голой калмыцкой степи, а солнце уже с утра набирает силу, хорошо известно, что такое солнце в этих местах, к тому же без воды. Но вскоре появились спасатели, и Виктора, как несовершеннолетнего, сразу отправили домой. А все суда танками стали тащить к морю.

1956 год. Виктор служит в г. Пскове в Воздушно-десантных войсках. В июле 1957 г. в местечке Карамышево на боевых учениях (прыжки с полной выкладкой с высоты 250 м) ночью у него не раскрылся парашют. Спасения не могло быть, однако чудо случилось. За это генерал разрешил 15 суток отпуска. Съездил домой, не сказав там никому, где служит и за что отпуск, хотя случай был описан в газете «На страже Родины». В следующем году опять ЧП: в парашют Виктора влетел командир лейтенант Нусов, пришлось отрезать парашют, чтобы спасти Нусова. (Далекому от этих дел читателю не ясно, как отрезанием парашюта можно спасти Нусова - не понятно...)

Приехав в 1960 году в Калининград, Виктор, используя свою военную специальность, стал работать радистом в радиоцентре Рыбного порта, радиобюро которого находилось на третьем этаже красного здания на площади Победы (тогда здание Управления рыбной промышленности). В мае, поднимаясь в радиобюро на третий этаж, почувствовал одышку и боль в груди. Положили в рыбацкую больницу на улице Чайковского, и однажды Виктор, стоя в коридоре, услышал, как врач сказал медсестре, что этому парню осталось жить пару лет. Вечером Виктор покинул больницу и вышел на работу, никому ничего не сказав. В октябре неожиданно отправился в первый рейс китобойной флотилии «Юрий Долгорукий», комиссию у терапевта прошел за него двоюродный брат, так как Виктор чувствовал себя еще плохо. Когда пошел во второй рейс, тоже был упадок сил, месяц пролежал в судовой санчасти. В дальнейшем ничего особенного со здоровьем не случалось, никакого режима не имел, кроме воздержания от выпивки, особенно водки и пива.

В первом рейсе китобазы, когда искали китов, а их все не было, решили провести учения, отработать спуск шлюпок. Федор Иванович Самольянов, капитан-директор флотилии, подошел к молодому моряку радисту Виктору и показал, как во время спуска шлюпки необходимо держаться за шкентель с мусингами (узлы на конце), что и выполнил Виктор, а остальные моряки - «старики» пренебрегли этим. При отрыве шлюпки со своего места оборвался крюк, державший шлюпку с кормы, и все сидевшие в шлюпке улетели в море с 18-метровой высоты. Большинство отделалось ушибами, Виктор же по концублагополучно спустился на палубу.

Третий китобойный рейс. Неожиданно обьявили судовую тревогу, все подумали, что учения, но время шло, а отмены учений и каких-либо команд по учению не поступало. Радисты получили приказ искать ближайшие суда, которые могли бы придти на помощь. Ближайшим оказалось судно на расстоянии трех дней пути, идущее в Австралию. 10 часов 540 человек стояли на палубе, не понимая, что происходит. Вокруг китобазы кружились все 18 китобойцев, получившие команду подойти ближе и быть в готовности снять людей с китобазы. А в машинном отделении все эти 10 часов шла борьба за судно. Оказывается, лопнула труба между клинкетом и бортом - разрыв диаметром более 60 см на глубине 5-6 метров под водой. Вода уже заливала машинное отделение, погасили свет, заглушили топки котлов. Через десять часов механики нашли вариант запирания водяного потока, вода начала уходить, и к концу дня брешь была заделана. Все это время моряки пытались с палубы завести специальный брезент, чтобы закрыть снаружи отверстие, но сделать это так и не удалось.

Научно-исследовательское судно «Академик Курчатов» ведет исследования в Мексиканском заливе. В прекрасный солнечный день высадились на небольшой пологий островок, на котором имелась метеорологическая станция. Ни одного дерева или камня, только песок. Около 80 человек разбрелись по островку, радуясь суше, солнцу и воде. Через пару часов на горизонте появилась туча, ветер неожиданно усилился, небо почернело, через несколько минут начался ураган. «Курчатов» стал отходить от островка, чтобы не быть выброшенным на берег. С судна спустили шлюпки, и когда они подошли к острову, он почти полностью был залит водой, всем было уже по пояс. Молодые парни, такие как Виктор, стали загружать женщин и мужчин в первую шлюпку, и она ушла полная. На острове осталось еще много людей, наверно, на два-три захода шлюпки. Вода прибывала, и к приходу третьей шлюпки парни уже стояли по грудь в воде. Появились акулы, возможно, у кого-то из моряков была травма, а акулы чувствуют кровь на огромных расстояниях. Наступила темнота, акул видно не было, но они ощущались рядом, толкали в бока моряков. Моряки знали повадки акул: пока они не закружат кругами, увеличивая скорость, их опасаться не надо, они пока мирные. Но ко времени последней шлюпки напряжение нарастало, моряки старались как можно быстрее покинуть остров. В общем все обошлось благополучно.

В 1980 году на теплоходе «Сормовский 42» Виктор почувствовал сильные боли в области сердца и одышку. Моряку с такой болезнью обращаться в больницу было нельзя. Однозначно на год-два закрывался бы выход в море. Терялась работа, а моряк всегда боялся, что на берегу работу не найдет. К концу года Виктор выходил в рейс с несколькими пачками нитроглицерина, другое ничего не помогало. Осенью случайно получил путевку в санаторий «Отрадное», там врач назначил родоновые ванны, и, как ни странно, они помогли. Через пару лет снова бегал без болей и таблеток.

В 1993 году Виктор попросил соседей для установки забора поискать трубу диаметром 10 см, длиной в несколько метров. Его веселые соседи вечером попросили три бутылки, сообщив, что сейчас принесут трубу. Через час пришли и позвали помочь, так как труба очень тяжелая. Втроем еле подняли эту трубу, и Виктор оказался посредине. По дороге ребята бросили трубу, и 200 кг оказались на плече Виктора. Утром он уже не мог согнуться. Рентген показал два лопнувших спинных позвонка. Хирург, знакомый Виктору еще с китобазы, сказал, что надо лежать на доске в течении 140 дней, иначе отнимутся ноги или вырастет горб. Но времени лежать у Виктора не было, и он продолжал работать. Через месяц боли прошли, хотя до сих пор согнуться до конца невозможно.

1998 год. Дорога на Зеленоградск, 13-й км. Из-за поворота выскочил на встречу молодой литовец на «Ауди 100». Впервые купленная новая машина «Шкода» - вдребезги, у Виктора сломаны обе ноги, рука, правый бок. Через 5 дней вырезали чашечку правого колена. Спустя 13 дней с гипсом на правой ноге вернулся на работу. В это время был председателем Баскомфлота профсоюзов Водного транспорта Калининградской области.

Можно было бы всему этому и не поверить, если бы это случилось с кем-то другим. Но все это было со мной. Видно, кому не дано утонуть, не утонет.

Array ( [total] => 0 [comments] => [subscribed] => ) Array ( [thread] => resource-16 [name] => [email] => [captcha] => Введите сумму 2 + 8 )